Электронное правосудие в Грузии: проблемы теории и практики

• ЭРИАШВИЛИ Нодари Дарчоевичдоктор экономических наук, кандидат юридических наук, кандидат исторических наук, профессор, Почетный работник сферы образования РФ, лауреат премии Правительства РФ в области науки и техники, лауреат премии Правительства РФ в области образования, профессор кафедры гражданского и трудового права, гражданского процесса Московского университета МВД России им. В.Я. Кикотяmail@law-books.ru

В статье электронное правосудие в Грузии рассматривается авторами не как совокупность отдельных технических сервисов, а как особый институционально-процессуальный режим осуществления судебной власти, в котором цифровая форма становится способом обеспечения доступности суда, управляемости судебной нагрузки, транспарентности судебной деятельности и защиты процессуальных прав участников дела. Для грузинской правовой системы эта проблематика имеет дополнительное значение: цифровизация правосудия развивается в условиях постсоветской трансформации судебной власти, длительной судебной реформы, ориентации на европейские стандарты и одновременно сохраняющихся вопросов к независимости и публичной легитимности судебного управления. Именно поэтому оценка электронного правосудия в Грузии не может быть сведена к вопросу о наличии сайтов, электронных кабинетов и дистанционных заседаний; ее предметом является соотношение технологии, процессуальной формы и гарантий справедливого судебного разбирательства.

Ключевые слова: электронное правосудие в Грузии, процессуальные права, цифровизация правосудия, судебная власть в Грузии, право на судебную защиту

Конституционная рамка цифровизации правосудия определяется прежде всего правом каждого лица обратиться в суд за защитой своих прав, а также правом на справедливое и своевременное рассмотрение дела. [1, Art. 31] В этой системе координат электронные сервисы являются не самостоятельной целью, а производным механизмом реализации конституционного права на судебную защиту. Если цифровой инструмент ускоряет подачу документов, снижает издержки обращения в суд, делает движение дела более понятным для стороны и ограничивает административное усмотрение при распределении дел между судьями, он усиливает правосудие.

Если же электронный инструмент функционирует непрозрачно, недоступен для части пользователей, не имеет надежной процессуальной регламентации или создает новые формы зависимости участников от судебной администрации, он может ослаблять именно те гарантии, ради которых был введен.

Нормативная база электронного правосудия в Грузии строится вокруг нескольких уровней правового регулирования.

Первый уровень образуют конституционные и органические гарантии судебной власти: независимость судей, публичность судебного разбирательства, обязательность судебных актов, право на рассмотрение дела компетентным судом. Органический закон Грузии «Об общих судах» закрепляет принципы осуществления правосудия, включая публичность судебных заседаний, независимость судей и недопустимость вмешательства в деятельность суда. [2, Arts. 6-8, 13] Эти положения имеют принципиальное значение для цифровизации:

электронная форма не отменяет традиционные принципы судопроизводства, а должна служить их технологическим продолжением.

Второй уровень составляет процессуальное законодательство. Гражданский процессуальный кодекс Грузии признает доказательственное значение электронного документа, если он соответствует требованиям законодательства об электронных документах и доверительных услугах.

[3, Art. 134(1¹)] Это важное положение, поскольку электронное правосудие начинается не с портала суда, а с признания юридической силы электронной информации в процессуальной форме. Если электронный документ не обладает доказательственной легитимностью, электронная подача материалов превращается в технический канал доставки, но не в полноценный элемент судопроизводства.

Третий уровень образует специальное законодательство об электронных документах, электронных подписях и доверительных услугах. Закон Грузии «Об электронных документах и электронных доверительных услугах» устанавливает правовые основания использования электронных документов, электронных подписей и электронных доверительных сервисов; квалифицированная электронная подпись приравнивается по юридическому эффекту к собственноручной подписи. [4, Arts. 1-3] В судебном контексте принципиальны два положения данного закона: во-первых, электронный документ не может быть отвергнут только потому, что он представлен в электронной форме; во-вторых, электронным подписям и электронным печатям не может быть отказано в доказательственном значении только по причине несоответствия требованиям квалифицированной подписи, если иное не вытекает из специальных процессуальных правил. [4, Art. 3(6)-(7)] Четвертый уровень связан с защитой персональных данных и информационной безопасностью. Электронное правосудие неизбежно увеличивает объем обрабатываемых данных: персональные сведения сторон, сведения о представителях, электронные доказательства, судебные акты, данные о движении дела, аудио- и видеозаписи заседаний. В этих условиях особое значение имеет закон о персональных данных, который устанавливает правила обработки данных и реагирования на инциденты безопасности. [5, Arts.

28-29, 54] Для судебной системы это не вспомогательная отрасль регулирования, а условие допустимости цифровой публичности: публикация судебного акта, электронная выдача материалов дела и доступ к цифровому кабинету должны быть организованы так, чтобы не превращать открытость суда в неконтролируемое распространение персональной информации.

Центральным пользовательским инструментом грузинского электронного правосудия является сервис электронной регистрации судебных дел ecourt.ge. Официальное описание сервиса указывает, что он позволяет пользователю в онлайн-режиме взаимодействовать с судом: подавать заявление, получать информацию о регистрации дела и его дальнейшем движении. [6] В практическом смысле этот сервис выполняет функцию процессуального «входа» в судебную систему. Его значение особенно велико для лиц, находящихся вне крупных городов, для представителей бизнеса, для адвокатов, регулярно подающих процессуальные документы, а также для участников, для которых физическое посещение суда сопряжено с существенными временными и финансовыми затратами.

Сервис ecourt.ge не является простым электронным почтовым ящиком. Он связан с требованиями к идентификации пользователя и подписанию электронных документов. На странице сервиса прямо указано, что для осуществления регистрации дела и последующих процедур документы, загружаемые в систему, должны быть подписаны квалифицированной электронной подписью либо удостоверены квалифицированной электронной печатью. [6] Это решение формирует важный баланс: с одной стороны, оно снижает риск подделки документов и спорности авторства процессуального волеизъявления; с другой стороны, оно повышает требования к цифровой грамотности и технической оснащенности пользователя. В результате электронный доступ к суду оказывается зависимым не только от наличия интернета, но и от доступности квалифицированной электронной подписи, понятности инструкций, удобства интерфейса и стоимости сопутствующих сервисов.

Отчет судебной системы Грузии за 2020-2023 гг. показывает, что пандемийный период ускорил использование электронных сервисов. В нем отмечено, что сервис электронной регистрации судебных дел позволяет удаленно подавать иск и связанные документы, а также получать информацию о решениях, принимаемых в ходе производства; в 2020-2022 гг. спрос на систему существенно вырос, что проявилось как в увеличении числа зарегистрированных пользователей, так и в росте количества поданных в электронном виде документов. [8] По данным этого отчета, количество зарегистрированных пользователей ecourt.ge выросло с 912 в период 2017-2020 гг. до 6200 в 2020-2023 гг., а количество исков и иных поданных документов — с 861 до 368 288. [8] Грузинский опыт показывает, что внедрение электронного доступа эффективно лишь при сочетании трех условий. Первое — процессуальная валидность электронного документа. Второе — техническая устойчивость платформы. Третье — организационная поддержка пользователя. Без третьего условия даже формально действующий электронный сервис может оставаться инструментом для профессиональных участников, но не для гражданина, не имеющего устойчивого навыка работы с юридическими платформами. Поэтому электронное правосудие нуждается не только в разработчиках и администраторах, но и в системе пользовательской помощи, понятных шаблонах документов, юридической навигации и интеграции с институтом бесплатной правовой помощи.

Одним из наиболее значимых элементов грузинской судебной цифровизации является автоматическое распределение дел между судьями. Его значение выходит за пределы технического управления нагрузкой. В условиях, когда вопрос о независимости судебной власти является центральным для оценки качества правосудия, автоматическое распределение дел выступает гарантией против ручного подбора судьи под конкретное дело, ограничения административного влияния председателей судов и укрепления доверия к беспристрастности судебной системы.

Органический закон Грузии «Об общих судах» закрепляет, что судебные дела в районных, городских, апелляционных судах и Верховном суде Грузии распределяются между судьями автоматически, через электронную систему, с соблюдением принципа случайного распределения. [2, Art. 58¹(1)] Закон также устанавливает резервное правило: при временном сбое электронной системы рас - 1 Один из институтов Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ). Занимается обеспечением уважения прав и основных свобод человека, укреплением и защитой демократических институтов. пределение может осуществляться без нее, но на основе числовой последовательности поступления дел и алфавитного порядка судей. [2, Art. 58¹(3)] Такая конструкция важна тем, что не оставляет технический сбой в зоне ничем не ограниченного административного усмотрения. Даже если электронная система временно не работает, распределение должно оставаться предсказуемым и проверяемым.

Статистически система демонстрирует значительный охват. По данным грузинского отчета, в 2020 г. электронная программа распределила 232 857 дел во всех трех инстанциях, из них 142 761 — по принципу случайного распределения; в 2021 г. соответственно 294 033 и 187 106; в 2022 г. — 310 082 и 182 217; в 2023 г. — 297 564 и 171 809. [8, p. 34] Однако данные одновременно показывают, что не все дела распределяются именно случайным способом. Исключения связаны, например, с повторными обращениями по уже распределенному делу, а также с ситуациями, когда в соответствующей специализации или территориальной единице фактически имеется только один судья. [8] Эта проблема отражена и на международном уровне. Например, Бюро по демократическим институтам и правам человека 1 (БДИПЧ) (англ. Office for Democratic Institutions and Human Rights) в специальной записке по вопросам судебной реформы в Грузии подчеркнул, что распределение дел и определение состава суда должны быть организованы либо случайно, либо на основе заранее установленных, ясных, прозрачных и объективных критериев; вмешательство в механизм распределения после его принятия недопустимо. [11] Также указано, что критерии распределения и исключения должны препятствовать внешнему и внутреннему влиянию на судей, поскольку управление нагрузкой может использоваться как инструмент давления: через перегрузку одних судей или направление им отдельных категорий дел. [11, p. 18] Пандемия COVID-19 стала для грузинского правосудия моментом вынужденной технологической мобилизации. Отчет судебной системы за 2020-2023 гг. фиксирует, что в начале 2020 г. были приняты меры для стабильного и непрерывного функционирования судов: ограничивалось излишнее передвижение людей в зданиях суда, вводились правила подачи документов через специальные ящики, судам рекомендовалось рассматривать дела без устного слушания в предусмотренных законом случаях и обеспечивать дистанционное участие сторон в заседаниях. Для этой цели в судах была внедрена программа удаленных судебных заседаний meet.court.ge. [8, p. 39] Однако широкое использование дистанционных заседаний требует более общей доктрины.

Ее ядром должен стать принцип функциональной эквивалентности: электронное участие допустимо постольку, поскольку оно обеспечивает тот же уровень процессуальных гарантий, что и физическое участие, либо компенсирует отклонения специальными гарантиями. Например, если участник подключается дистанционно, суд должен удостовериться в его личности, отсутствии неправомерного внешнего воздействия, возможности слышать и видеть других участников, возможности конфиденциальной связи с представителем. Если рассматриваются дела с участием уязвимых лиц, детей, лиц с инвалидностью или лиц, находящихся под стражей, стандарт проверки должен быть повышенным.

Важно отметить, что в грузинском праве принцип публичности судебного разбирательства закреплен органическим законом: каждое дело рассматривается в открытом заседании, закрытое заседание допускается только в предусмотренных законом случаях, а судебное решение оглашается публично. [2, Art. 13(1)-(3)] В цифровую эпоху это положение должно быть истолковано расширительно: открытость означает не только открытые двери зала суда, но и разумный доступ общества к информации о судебном процессе, расписанию заседаний, судебным актам, основаниям ограничения доступа и правилам обработки данных.

Открытый доступ к судебным решениям является одним из наиболее чувствительных направлений электронного правосудия. Он необходим для единообразия практики, научного анализа, предсказуемости права, контроля за судейским усмотрением и формирования доверия к судебной системе. Но он же создает риск раскрытия персональных данных, коммерческой тайны, сведений о несовершеннолетних, потерпевших и уязвимых лицах. Поэтому правовая политика должна удерживать баланс между открытым правосудием и информационной безопасностью.

В Грузии для этого используется несколько цифровых каналов. Портал ecd.court.ge позиционируется как система судебного делопроизводства судов Грузии и содержит разделы для поиска решений, судебных актов, публичных уведомлений и расписаний судебных заседаний. [7] Сама структура портала отражает переход от закрытой судебной канцелярии к модели публичного информационного сервиса. Для пользователя важно не только получить итоговое решение, но и понимать, где и когда состоится заседание, какие публичные уведомления опубликованы, каким образом можно проверить судебный акт. Органический закон Грузии «Об общих судах» предусматривает, что полный текст судебного акта, принятого по итогам открытого судебного заседания, становится публичной информацией после вступления итогового решения по соответствующему делу в законную силу и выдается в порядке, установленном Общим административным кодексом. При этом опубликование текста такого акта без деперсонализации запрещается, а деперсонализированный текст подлежит размещению на странице Высшего совета юстиции или иной странице, определенной судом. [2, Art. 13(3¹)] Закон также перечисляет категории сведений, подлежащих полной деперсонализации, включая идентификационные данные лица, адреса, телефон, электронную почту и иную информацию, определенную Высшим советом юстиции как персональные данные. [2] Цифровизация грузинского правосудия затронула не только систему общих судов, но и конституционную юстицию. Совет Европы в рамках партнерских проектов отмечал адаптацию системы управления делами Конституционного суда Грузии, которая дала гражданам возможность получать онлайн всю релевантную информацию, связанную с делом, и тем самым обеспечивала доступ к правосудию даже в условиях ограничений периода COVID-19. [13] Цифровая конституционная юстиция должна быть особенно осторожна в отношении стандарта аргументации и публичности. Конституционный суд часто рассматривает дела, имеющие политико-правовой резонанс; электронный сервис не должен упрощать восприятие таких дел до карточек статуса. Напротив, цифровая система должна помогать пользователю видеть процессуальную историю, предмет спора, позиции сторон, календарь заседаний, итоговые акты и их правовые последствия. В идеале портал конституционного правосудия должен выполнять образовательную функцию, объясняя гражданам, как именно конституционный контроль защищает их права.

Грузинская цифровизация правосудия не ограничивается собственно судебным рассмотрением.

Отчет судебной системы за 2020-2023 гг. указывает на создание в 2021 г. электронной программы судебной медиации при поддержке UNDP. С помощью этой программы:

- дела могут передаваться из суда в медиацию электронно через программу управления судебными делами; - судья или его аппарат получает информацию о статусе и результате медиации; - система позволяет формировать статистические данные о движении дел, направленных в медиацию. [8, p. 35] Это направление принципиально важно для понимания будущего электронного правосудия.

Современная судебная система должна быть не только машиной вынесения решений, но и платформой маршрутизации споров. Если спор может быть урегулирован через медиацию без потери правовых гарантий, электронная система должна помогать направить его в соответствующий канал, фиксировать согласие сторон, контролировать сроки и возвращать дело в суд при неуспешной медиации. В этом смысле цифровизация меняет саму организационную философию правосудия:

суд становится центром процессуальной экосистемы, где судебное решение является важнейшим, но не единственным способом восстановления нарушенного права.

Одним из наиболее сильных элементов грузинской модели является внимание к доступности электронных сервисов для лиц с инвалидностью. Высший совет юстиции Грузии утвердил стандарты и планы действий по защите прав лиц с инвалидностью, проводил консультации с организациями и представителями соответствующего сообщества, а IT-группа Департамента судебного управления работала над адаптированными судебными формами. [8] Это показывает переход от формального понимания равного доступа к более современному подходу разумного приспособления.

Важно отметить, что данный опыт имеет значение не только для Грузии, но и для общей теории электронного правосудия. Он показывает, что цифровизация может быть не барьером, а инструментом включения, если проектируется исходя из потребностей разных пользователей. Для лица с нарушением зрения бумажный суд может быть менее доступен, чем электронная форма с речевым синтезом. Для лица с ограниченной мобильностью дистанционная подача документов и удаленное участие в заседании могут быть реальным способом реализации права на суд. Следовательно, критика электронного правосудия как фактора цифрового неравенства справедлива лишь тогда, когда цифровизация проектируется без универсального дизайна.

Главный риск электронного правосудия в Грузии состоит не в отсутствии цифровых инструментов, а в возможности их институциональной изоляции от более широкой реформы судебной власти. Цифровизация способна повысить эффективность, но она не может заменить независимость суда, прозрачность судебного управления, качество назначения судей и доверие к органам судебного самоуправления. Если электронная система распределяет дела автоматически, но общество не доверяет органу, который утверждает правила распределения и контролирует исключения, технологический эффект будет ограниченным.

Если судебные решения должны публиковаться, но практика публикации неполна или нестабильна, сам портал не создает открытости.

Европейская комиссия в отчете 2025 г. прямо указывает на недостаточность независимости и беспристрастности судебной системы, необходимость комплексной реформы, проблемы транспарентности Высшего совета юстиции и ухудшение эффективной реализации стандартов открытости. [10, p. 27-30] Эти оценки не являются аргументом против электронного правосудия. Напротив, они показывают, что цифровизация должна быть встроена в институциональную реформу, а не использоваться как ее заменитель.

На практике пользователь сталкивается с несколькими цифровыми точками: ecourt.ge для электронной регистрации дел, ecd.court.ge для поиска судебных решений и сведений, сайты Высшего совета юстиции, Верховного суда, отдельных судов, сервисы дистанционных заседаний, внутренние программы управления делами, электронная медиация. Если эти элементы не связаны единым пользовательским профилем, едиными стандартами идентификации и понятной навигацией, цифровое правосудие остается разрозненным. Автоматическое распределение дел воспринимается как гарантия случайности, но только при условии проверяемости алгоритма. Для правового государства недостаточно утверждения, что система «работает автоматически». Нужно знать, какие параметры учитываются, как фиксируются исключения, кто имеет доступ к настройкам, как документируются изменения, кто проводит внешний аудит и каким образом сторона может поставить вопрос о нарушении правил распределения.

Алгоритм в правосудии должен быть не черным ящиком, а юридически объяснимым административным механизмом.

Перспективы электронного правосудия в Грузии следует связывать не с механическим увеличением числа сервисов, а с переходом к целостной цифровой судебной экосистеме (первое направление). Такая экосистема должна включать единый пользовательский доступ, интеграцию с электронными доверительными услугами, прозрачное автоматическое распределение дел, электронный обмен документами между судами всех инстанций, совместимость с прокуратурой и органами исполнения, качественную публикацию судебных актов, дистанционные заседания с процессуальными гарантиями и специальные инструменты доступности.

Вторым направлением должен стать независимый аудит автоматического распределения дел. Он должен включать проверку алгоритма, статистики исключений, нагрузки судей, случаев прямого распределения, технических сбоев, прав доступа администраторов и истории изменений в системе. Результаты аудита в обобщенном виде должны публиковаться. Это не только повысит доверие, но и позволит выявлять структурные проблемы нагрузки и специализации.

Третье направление - это стандартизация публикации судебных актов. Необходимы единые сроки публикации, единые правила деперсонализации, единый формат метаданных, удобный поиск по категориям дел, инстанциям, датам, правовым нормам и ключевым словам. Для научных и профессиональных целей особенно важно, чтобы база судебных актов была пригодна для аналитики, но при этом не нарушала права на защиту персональных данных. Иными словами, судебная практика должна становиться открытыми правовыми данными, а не набором случайно размещенных документов.

Таким образом, электронное правосудие в Грузии вышло за пределы экспериментальной стадии: электронная регистрация дел, автоматическое распределение, электронные базы судебных актов, удаленные заседания и цифровая медиация стали заметными элементами судебной практики. Однако оно еще не достигло стадии зрелой цифровой юстиции. Зрелость будет достигнута тогда, когда электронные инструменты станут не просто удобными сервисами, а проверяемыми юридическими гарантиями: доступа, равенства сторон, независимости судьи, публичности, защиты данных и разумного срока судопроизводства.

Список литературы

1. Constitution of Georgia: consolidated version // Legislative Herald of Georgia. URL: https://matsne. gov.ge/en/document/view/30346 (дата обращения: 08.06.2026).
2. Organic Law of Georgia on General Courts: consolidated version // Legislative Herald of Georgia. URL: https://matsne.gov.ge/en/document/ view/90676 (дата обращения: 08.06.2026).
3. Civil Procedure Code of Georgia: consolidated version // Legislative Herald of Georgia. URL: https:// matsne.gov.ge/en/document/view/29962 (дата обращения: 08.06.2026).
4. On Electronic Documents and Electronic Trust Services: Law of Georgia No. 639-IIს of 21 April 2017 // Legislative Herald of Georgia. URL: https://www. matsne.gov.ge/en/document/view/3654557 (дата обращения: 08.06.2026).
5. Law of Georgia on Personal Data Protection: consolidated version // Legislative Herald of Georgia. URL: https://matsne.gov.ge/en/document/ view/5827307 (дата обращения: 08.06.2026).
6. Court Case Registration Service // ecourt. ge. URL: https://www.ecourt.ge/ (дата обращения: 08.06.2026).
7. Georgia’s Court Case Management System // ecd.court.ge. URL: https://ecd.court.ge/ (дата обращения: 08.06.2026).
8. Activity Report of the Judicial System 2020- 2023 / High Council of Justice of Georgia. Tbilisi, 2024. URL: https://hcoj.gov.ge/Uploads/2024/5/Activity%20 Report%20of%20the%20Judicial%20System%20 2020-2023.pdf (дата обращения: 08.06.2026).
9. Report on the Activities of the High Council of Justice. High Council of Justice of Georgia. Tbilisi, 2017. URL: https://www.supremecourt.ge/files/ upload-file/pdf/sabchos-saqmianobis-angarishi2017- 28eng%29.pdf (дата обращения: 08.06.2026).
10. European Commission. Georgia 2025 Report: Commission Staff Working Document. Brussels, 2025. URL: https://enlargement.ec.europa.eu/ document/download/b3089ad4-26be-4c6a-84ccb 9d680fe0a48_en?filename=georgia-report-2025.pdf (дата обращения: 08.06.2026).
11. OSCE/ODIHR. Note on Several Issues Relating to Judicial Reform in Georgia. Warsaw, 2023. URL: https://legislationline.org/sites/default/ files/2023-06/2023-06-16%20Final%20ODIHR%20 Note%20on%20Several%20Issues%20relating%20 to%20Judicial%20Reform%20Georgia%20ENG.pdf (дата обращения: 08.06.2026).
12. Council of Europe. Georgia — Implementation of judicial reforms. URL: https://www.coe.int/fr/web/ cdcj/georgia-implementation-of-judicial-reforms-pggii- (дата обращения: 08.06.2026).
13. Council of Europe. Adjusted case management system of the Constitutional Court of Georgia. 17.09.2020. URL: https://pjp-eu.coe.int/uk/web/ partnership-governance/videos/-/asset_publisher/ NIX4ug1QtsuD/content/story-on-constitutional-court (дата обращения: 08.06.2026).
14. European Commission for the Efficiency of Justice. Support to modernisation of court management in Georgia. URL: https://www.coe.int/en/web/cepej/ support-to-modernisation-of-court-management-ingeorgia (дата обращения: 08.06.2026).

Скачать