Исторические аспекты развития уголовно-процессуального законодательства о свидетелях

• ШАЙХУЛЛИН Марат Селировичпрофессор кафедры уголовного права и криминологии Уфимского юридического института МВД России, доктор юридических наук, доцент, адвокатmail@law-books.ru

В статье рассматриваются отдельные исторические аспекты развития уголовно-процессуального законодательства о статусе свидетеля, его роли в расследовании преступлений. Показаны примеры изменений в регулировании статуса свидетелей на разных этапах развития общества и государства. Исследуется специально-правовая роль свидетелей, которая на протяжении исторического развития общественных отношений практически не менялась, поскольку суть свидетельских показаний сводилась к установлению обстоятельств, которые имели значение для рассмотрения дела в суде, определению виновности или невиновности подсудимого.

Ключевые слова: история уголовного процесса, свидетель, свидетельские показания, развитие законодательства, права свидетелей

Развитие уголовно-процессуального законодательства о правовом положении свидетелей во многом носило эволюционный характер, определявшийся перевоплощением материальных норм права в процессуально, образующие положения будущего модуса участников уголовного судопроизводства. Именно в период реформ второй половины XIX века основы российского уголовного процесса приобрели цивилизованные формы, урегулированные Уставами Российской империи [1, с. 12]. В юридической литературе превалирует позиция ученых о том, что развитие уголовно-процессуального законодательства представляет собой макроисторический процесс. Во многом с этим можно согласиться поскольку, во-первых, деятельность органов власти в разные исторические периоды развития общества и государства, связанная с раскрытием и расследованием преступлений, рассмотрением дел в судах имела универсальный общецивилизационный характер, во-вторых, во всех развитых государствах деятельность уполномоченных органов и должностных лиц по раскрытию преступлений всегда носила приоритетный характер, ибо само по себе преступление, тем более деяния, направленные против государственной власти в основном подлежали тщательному расследованию, в-третьих, исторический процесс развития уголовно-процессуального законодательства обусловлен необходимостью применения научных методов исследования причин и условий совершения преступлений, а это предъявляло соответствующие требования для развития форм и методов работы правоохранительных органов, совершенствования правового модуса участников уголовного судопроизводства, в-четвертых, после судебных реформ конца XIX века стали появляться научные работы, посвященные статусу свидетелей, что позволяло формировать качественно новое представление о роли таких субъектов в раскрытии и расследовании преступлений [2, с. 39], в-пятых, развитие уголовно-процессуального законодательства, регулирующего статус свидетелей, позволяло охватить широкий спектр вопросов, связанных с участием свидетелей в процессе расследования преступлений, включив наиболее значимые аспекты такой деятельности в нормы российского законодательства.

Развитие законодательства осуществлялось под воздействием объективных факторов, что оказывало влияние на идеологическое отношение к правам и обязанностям участников уголовного судопроизводства. Вместе с тем специально-правовая роль свидетелей на протяжении исторического развития общественных отношений практически не менялась, поскольку суть свидетельских показаний сводилась к установлению обстоятельств, которые имели значение для рассмотрения дела в суде, определению виновности или невиновности подсудимого. Как справедливо отмечает С.В. Пахман, в нашем судопроизводстве, как и всех народов, показания свидетелей считались самым обыкновенным и общеупотребительным доказательством [3, с. 42]. Между тем в разные исторические периоды отражались и различные подходы к пониманию справедливости.

Становление института свидетелей на Руси следует связывать с Русской Правдой, положения которой заложили основы участия свидетелей в рассмотрении различных дел, связанных с совершением преступных деяний [4, с. 75]. Так, в ст. 37 Пространной редакции Русской Правды «О воровстве» достаточно ясно показана роль свидетелей в изобличении виновных в продаже краденого товара. Между тем, еще ранее отдельные аспекты привлечения свидетелей для дачи показаний достаточно ясно отображены в Русско-Византийском договоре 911 года. В этом договоре закреплялось, что преступные деяния подкреплялись достоверными сведениями, признаваемыми в силу договора доказательствами, полученными от лиц. Совершенно очевидно, что такими лицами могли быть свидетели. Это означало, что свидетельские показания, если выражаться современным языком, играли существенное, если не сказать решающее значение в деле установления истины по делу, особенно когда речь шла о совершении преступления.

«Видоки» и «Послухи» - свидетели, которые непосредственно видели преступление или слышали о нем от других лиц, достаточно обстоятельно описаны в юридической литературе и беллетристике.

Также в качестве свидетелей рассматривались так называемые «Свободные мужы». Историки к таким людям относили, к примеру, крестьян свободных от помещиков и крепостной зависимости. Свидетели, обретающие такой статус, использовались для дачи показаний об обстоятельствах, известных многим людям. Силой нравственных убеждений обладали не все люди, знавшие об обстоятельствах совершения преступления. Между тем свидетелями могли быть не все люди, поскольку сословная организация общества предполагала избирательность в вопросе наделения статусом свидетеля.

По мнению ученых, положения Русской Правды (ст. 59) закрепляли сословно-ограничительный подход: свидетелем мог быть свободный мужчина. В крайних случаях допускались показания боярского тиуна или (в малых тяжбах) закупа, но никогда – холопа [5, с. 35]. Если опираться на положения Русско-Византийского договора 911 года, то к способам удостоверения правдивости показаний относились предоставление явных доказательств, т.е. то каким образом обвиняемый совершал преступление и посредством принесения клятвы. Считалось, что эти способы обеспечивали справедливость судебного решения. При этом упоминается о присяге, как форме подтверждения правдивости показаний свидетеля, поскольку если непосредственным доказательством признавался разыскиваемый преступник, задержанный «челядинами», то в случае невозможности его задержания свидетель должен был дать присягу, подтверждающую достоверность сведений об обстоятельствах совершения преступления. Однако право на принесение присяги в большинстве случаев относили к даче показаний иностранными подданными. Таким образом, если опираться на исследования дореволюционным ученых, то показания свидетелей, как судебное доказательство рассматривалось с позиции «показаний явленных». По исследованиям ученых, разница между видоками, послухами и свободными мужами было только в том, кто из них мог быть свидетелем. Имело значение и количество свидетелей, например по делам об убийстве. Согласно положениям Русской Правды для опровержения доказательств убийства было достаточно не менее 7 свидетелей «отвергавших виру» т.е. обвинение в убийстве. В.Г. Демченко отмечал, что в отличие от помощников, которые наделялись статусом свидетелей по законодательству германских народов, а такие помощники выступали как на стороне истца, так и ответчика, наши свидетели имели место со стороны ответчика и поэтому служили средством очистки от обвинения в совершении правонарушения. По законодательству западных Славян таких свидетелей называли термином «Очистники», которые служили средством освобождения обвиняемого от «ордалий» т.е. обвинительного приговора суда. В исследованиях, посвященных анализу Древнерусского законодательства о правовом статусе свидетелей, ученые выделяют так называемых «настоящих свидетелей». Суть этого вопроса сводилась к тому, что свидетели или как их называли в германском законодательстве «помощники», как со стороны обвинения, так и со стороны оправдывающей совершение преступления могли отличаться, поскольку свидетели обвинения осуществляли полное или частичное заверение показаний представлявшей их стороны. Между тем привлечение в качестве свидетеля «холопа» при недостатке свободных свидетелей указывало на плохую репутацию обвиняемого, который не мог найти свидетелей из состава свободных людей правдивость показаний которых не вызывала сомнений.

Дальнейшее развитие института свидетелей, а точнее свидетельских показаний, традиционно связывают с Псковской судной грамотой 1497 г. и Судебником 1550 г., поскольку в них впервые конкретизируется роль свидетелей в зависимости от рассматриваемых дел, возрастных особенностей, обычно-правовой специфики их привлечения при рассмотрении вопросов о привлечении к ответственности за виновное нарушение прав. На наш взгляд, в этот период наиболее конкретно отражается принцип справедливости в аспекте привлечения свидетелей для дачи показаний, поскольку по смыслу ст. 99 Судебника 1550 года если свидетель не видел события преступления, то он не должен свидетельствовать, а если видел, говорить только правду. При этом лжесвидетельствование сурово наказывалось. В юридической литературе отмечается, что в Псковской грамоте понятие «послуха» эволюционировало в термин «очевидец» т.е. свидетеля, которого прямо спрашивали, находился ли он с истцом в момент «обиды» [6]. Есть мнение, что с принятием Судебника 1550 г. окончательно было упразднено деление на «видоков» и «послухов», и объединение этих терминов в одно понятие – очевидец [7, с. 65], Вместе с тем в древнейшие времена у нас не существовали организованные учреждения и формы, исполняющие обязательства о явке свидетелей в судебное заседание. Из существа юридических норм такая обязанность лежала на истцах и ответчиках [3, с. 42].

Новым этапом в развитии уголовно-процессуального законодательства о статусе свидетелей стало принятие в 1649 году Соборного уложения, которым были введены, учреждены некоторые нововведения. Ученые отмечают, что, во-первых, усиливался сословный принцип, а это означало зависимость силы свидетельских показаний от социального статуса свидетелей [8]. Также было закреплено, что жена не могла свидетельствовать против мужа, а дети – против родителей. Петровские преобразований не сильно коснулись сущности свидетельских показаний, но повлияли на расширение круга лиц, которые не могли быть допущены в качестве свидетелей.

Наиболее продвинутым, в плане развития уголовно-процессуального законодательства о свидетелях, стал XIX век с его знаменитыми судебными реформами 1864 г. Устав уголовного судопроизводства 1864 г. заменил процедуру уголовного преследования на состязательный процесс, введя принцип свободной оценки доказательств судом на основе их непосредственного, гласного и устного исследования [9, с. 119]. Это обстоятельство оказало существенное влияние на научные подходы к институту свидетелей и практические к свидетельским показаниям. И хотя законодатель еще не закрепил универсальное понятие свидетеля, в юридической науке такое понятие уже культивировалось. Так, И.Я. Фойницкий так определял свидетеля – «физическое лицо, которое имеет сведения о деле, полученные из личных наблюдений, и призванное в суд для передачи этих знаний суду в установленном законом порядке [10, с. 266]. П.В. Макалинский считал, что свидетель – это лицо, могущее дать показания за или против обвиняемого, или по составу преступления [11, с. 234]. В.К. Случевский считал, что свидетелем по делу мог стать любой, имеющий возможность дать в суде показания, которые послужат обнаружению истины путем изложения того, что видел и слышал [12, с. 427]. По уставу было возможно освобождение от свидетельствования. Освобождались сумасшедшие, духовники, присяжные, защитники [13, с. 76]. Было положение и об освобождении свидетельствования друг против друга мужа и жены, родственников по прямой линии, братьев и сестёр. А.Ф. Кони по этому поводу говорил, что это положение защищает чувства, существующие между супругами и близкими родственниками [14, с. 53]. Кроме того, Устав уголовного судопроизводства достаточно понятно закреплял порядок допроса: проведение в открытом судебном заседании, предупреждение об ответственности за лжесвидетельство; систему свидетельских привилегий (иммунитетов): право не свидетельствовать против себя, своего супруга и близких родственников (по прямой линии, братьев и сестер); профессиональный иммунитет: освобождение от свидетельских обязанностей было распространено на защитников, духовников, присяжных заседателей; особый порядок допроса привилегированных лиц (губернаторов, министров и т.д.).

В заключение необходимо отметить, что уголовно-процессуальное законодательство о свидетелях формировалось и развивалось с определенной ступенью интенсивности, которая зависела от общественно-политической ситуации в государстве, взглядов имперского законодателя на то, какие права должны быть у подданных, а каких не должно быть у низшего сословия.

Список литературы

1. Амплеева Т.Ю. История уголовного судопроизводства России: IX-XIX вв.: автореф. дис.... докт. юрид. наук. – М., 2009. 57 с.
2. Демченко В.Г. Историческое изследование о показаниях свидетелей, как доказательстве по делам судебным, по русскому праву до Петра Великаго = Историческое исследование о показаниях свидетелей как доказательстве по делам судеб- ным по русскому праву до Петра Великого [Текст] / [соч.] Василия Демченка. — Киев: в Университетской тип., 1859. 107 с.
3. Пахман С.В. О судебных доказательствах по древнему русскому праву, преимущественно гражданскому, в историческом их развитии: Рассуждение Семена Пахмана. — Москва: Унив. тип., 1851. 212 с.
4. Русская Правда // Памятники русского права. Вып. 1: Памятники права Киевского государства X–XII вв. / сост. А.А. Зимин; под ред. С.В. Юшкова. М., 1952. С. 73–212.
5. Зайцев О.А., Епихин А.Ю., Мишин А.В. Процессуальные и криминалистические механизмы обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства: монография. М., 2020. 148 с.
6. Псковская судная грамота // Российское законодательство X–XX веков: в 9 т. / под общ. ред. О. И. Чистякова. М., 1984. С. 331–382; Судебник 1497 года // Российское законодательство X–XX веков: в 9 т. / под общ. ред. О. И. Чистякова. М., 1985. С. 54–96.
7. Каролина: Уголовно-судебное уложение Карла V / перевод, предисловие и примечания С. Я. Булатова. Алма-Ата, 1967. 152 с.
8. Соборное уложение 1649 года // Российское законодательство X–XX веков: в 9 т. / под общ. ред. О. И. Чистякова. М., 1985. С. 75–443.
9. Устав уголовного судопроизводства // Российское законодательство X–XX веков: в 9 т. / под общ. ред. О.И. Чистякова; отв. ред. тома Б. В. Виленский. М., 1991. С. 119–383.
10. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства / И.Я. Фойницкий. Т. I. 4-е изд. – СПб.: Тип. т-ва «Обществ. польза», 1912. 608 с.
11. Макалинский П.В. Практическое руководство для судебных следователей, состоящих при окружных судах. Ч. 1-2. 5-е изд. С.-Пб., 1901. 228 с.
12. Случевский В.К. Учебник русского уголовного процесса: судоустройство: в 2-х ч. Часть 1. СПб, 1891. 670 с.
13. Свидетели по уголовным делам: Пособие для практиков / Скопинский А.В. М., 1911. 194 с.
14. Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе. Избранные работы А.Ф. Кони. М., 2025. С. 53–54.
15. Мухаметшин Ф.Б. Вопросы защиты прав потерпевшего на досудебной стадии уголовного процесса / Ф. Б. Мухаметшин // Право и государственность. – 2026. – № 2(11). – С. 56-61.
16. Самигуллин В.К. Теория правового государства или правовая теория государства? / В. К. Самигуллин // Право и государственность. – 2026. – № 1(10). – С. 8-16.
17. Осипян Б.А. История, правовая сущность, элементы, формы разделения и функционального распределения единой государственной власти / Б. А. Осипян // Право и государственность. – 2026. – № 1(10). – С. 17-27.
18. Самигуллин В.К. Современное состояние служебной дисциплины и законности в органах внутренних дел (опыт общетеоретического осмысления) / В. К. Самигуллин // Право и государственность. – 2025. – № 4(9). – С. 14-21.
19. Маликов Б.З. Отзыв на коллективную монографию «Государство и право в условиях войн и санкций»: И. А. Иванников, B. И. Ермолович, З. Милошевич и др.; под общей редакцией профессора И. А. Иванникова / Ростов-на-Дону: Спутник науки, 2025. - 382 c / Б. З. Маликов // Право и государственность. – 2025. – № 3(8). – С. 82-87.
20. Хасанова З.И. Особенности процессуального статуса подозреваемого в уголовном судопроизводстве / З. И. Хасанова // Право и государственность. – 2025. – № 3(8). – С. 68-72.

Скачать