Судебное право как самостоятельная комплексная отрасль публичного права

• ГРУДЦЫНА Людмила Юрьевнадоктор юридических наук, профессор, декан факультета профессиональной переподготовки Московского института профессионального образования им. К.Д. Ушинского (https://mipo.online), профессор кафедры конституционного и международного права ФГБОУ ВО «Всероссийский государственный университет юстиции (РПА Минюста России)», Почетный адвокат России, эксперт РАН, ORCID 0000-0001-7731-724Xludmilagr@mail.ru

В статье обосновывается тезис о судебном праве как самостоятельной комплексной отрасли публичного права, объединяющей нормы о судоустройстве, судопроизводстве и исполнении судебных актов вокруг единой конституционной функции - осуществления правосудия и судебной защиты. Анализируются доктринальные подходы к понятию судебного права, критерии отраслевой самостоятельности (предмет, метод, принципы, системность и источники), а также аргументы «за» и «против» выделения судебного права в качестве комплексной отрасли. Формулируется модель системы судебного права (общая и особенная части) и предлагается перспективная повестка кодификации и институционального развития в условиях цифровизации и усложнения конфликтов.

Ключевые слова: судебное право, судебная власть, комплексная отрасль права, публичное право, судоустройство, судопроизводство, исполнение судебных актов, кодификация, цифровое правосудие

Первая четверть XXI в. усилила двоякое давление на судебную систему: с одной стороны - социальный запрос на доступность, скорость, технологичность и управляемость нагрузки; с другой - рост ожиданий к суду как к институту «юридического контроля» над публичной властью и к источнику легитимации государственного принуждения. В этих условиях традиционное «разнесение» судоустройства, процессуальных отраслей и исполнительного производства по разным учебным и доктринальным «полкам» начинает работать против системности: реформы оказываются фрагментарными, стандарты справедливости - неравномерными, а процедуры - несопоставимыми по уровню гарантий.

Именно поэтому идея судебного права сегодня важна не как терминологическая экзотика, а как инструмент системного проектирования: она позволяет обсуждать судебную власть как единый юридический механизм, где организационные решения (кадры, финансирование, управление, цифровые контуры) прямо конвертируются в процессуальное качество и доступ к правосудию. В университетских курсах уже фиксируется эта логика: предмет «судебного права» выстраивается как комплексное исследование судоустройства, всех видов судопроизводства и исполнительного производства с перспективой их унификации и кодификации. [1] В отечественной литературе термин «судебное право» используется как минимум в двух смыслах: как “право, создаваемое судами” - через судебную практику, правовые позиции и прецедентные эффекты решений высших судов; как совокупность норм, регулирующих судебную власть - судоустройство и судопроизводство (иногда также исполнение судебных актов). Эта двойственность фиксируется в доктринальных обзорах: одни авторы связывают «судебное право» с практикой высших судов, другие — с нормативным массивом о судоустройстве и судопроизводстве, трактуя его как межотраслевой комплекс.

Для целей настоящей статьи судебное право понимается во втором значении - как нормативно-организационный и процедурный каркас отправления правосудия. Такое понимание позволяет обсуждать «судебное право» не как конкурента законодательству (в логике прецедента), а как юридическую инфраструктуру судебной власти, в которой практика играет важную, но производную роль. Классическая теория отраслей опирается на предмет и метод правового регулирования. Для комплексных отраслей добавляются признаки функционального единства, межотраслевой интеграции и значимого объема нормативного массива. В работах, прямо квалифицирующих судебное право как комплексную отрасль, подчёркивается, что оно регулирует отношения в разных сферах посредством единого специфического механизма — судопроизводства и его видов, применяемого исключительно органами судебной власти в пределах конституционных полномочий. [2] Предмет судебного права образует совокупность публично-правовых отношений, возникающих по поводу:

- организации судебной власти (система судов, юрисдикция, компетенция, судоустройственные решения, судебная администрация); - статуса судей и гарантий правосудия (независимость, несменяемость, дисциплинарные процедуры, этика, конфликт интересов); - процессуальной формы осуществления правосудия (универсальные стандарты справедливого разбирательства и специфические режимы отдельных видов процесса); - исполнения судебных актов как продолжения судебной защиты и элемента доверия к правосудию (в т.ч. баланс эффективности и гарантий).

Важно, что в этом предметном поле суд выступает не как «один из участников рынка юридических услуг», а как носитель публичной функции судебной защиты, реализуемой через государственно гарантированную процедуру. Подход, согласно которому судебное право — комплексная отрасль, объединяющая судоустройство и все виды судопроизводства, причём «входящие» отрасли не теряют самостоятельности, но связаны непосредственным отношением к правосудию, выражен в дефинициях, предлагаемых в доктрине.

Метод судебного права нельзя свести к «чистому императиву» или «чистому диспозитиву». Его специфика - процедурно-охранительный характер и сочетание:

а) императивного регулирования (компетенция, порядок, сроки, формы актов, стандарты доказанности); б) диспозитивных элементов (распоряжение правами в процессе, мировые соглашения, признание, отказ, процессуальные стратегии); в) судебного усмотрения как правового инструмента управления процедурой и обеспечения справедливости.

Судебное право объединяется вокруг принципов судебной власти (законность, независимость суда, гласность, состязательность, равенство сторон, мотивированность решений, разумный срок и т.д.). Эти принципы действуют «над» отдельными кодексами, задавая общий стандарт качества правосудия. [3] Системность проявляется также в том, что организационные решения прямо воздействуют на процессуальные гарантии: кадровая обеспеченность, цифровые каналы, распределение нагрузки, качество юридической помощи и эффективность исполнения решений определяют реальную достижимость судебной защиты — независимо от того, насколько «идеальны» нормы кодекса. [4] Особую теоретическую ценность для обоснования судебного права даёт подход «правовых комплексов» (или «правовых семей») как более крупных структурных образований, чем отрасли. В одном из авторитетных изложений подчёркивается, что помимо отраслей существуют сложные структурные подразделения - правовые комплексы; при этом судебное право рассматривается как входящее в состав государственного права и включающее ряд самостоятельных отраслей (включая судебно-конституционное право и процесс). Этот тезис методологически важен: он снимает ложную дилемму «или судебное право - отдельная отрасль, или его не существует». Судебное право может быть концептуализировано как комплекс (супраотрасль) публичного права, который:

- удерживает единство судебной власти как института; - обеспечивает сопоставимость процессуальных гарантий; - задает общие требования к судоустройству и к «процессуальной архитектуре».

Современная полемика часто строится вокруг вопроса, дает ли термин «судебное право» самостоятельное научное содержание или является лишь удобной «этикеткой». Один из ярко сформулированных подходов утверждает, что «судебное право» не обладает самостоятельным научным значением и носит вспомогательный характер, объединяя разные направления исследований; при этом предлагается концентрировать «судебное право» прежде всего на общих вопросах судебной власти и организации правосудия.

Представляется, что такая позиция точна в диагностике рисков (расплывчатость предмета, попытка механически «сложить» процессы), но недостаточна как проектная рамка. Если судебное право сводить только к «зонтику» для исследований, оно теряет нормативный потенциал: не отвечает на вопрос, какие именно межпроцессуальные различия оправданы, а какие являются дефектами правового регулирования, подрывающими равенство доступа к суду. Рациональный компромисс - рассматривать судебное право как комплексную публично-правовую отрасль (или правовой комплекс), где:

- процессуальные отрасли сохраняют автономию; - одновременно формируется общая часть судебного права (универсальные стандарты, общие институты, минимальные гарантии, правила судебной организации и исполнения).

Для практической полезности концепции ключевым является не лозунг «судебное право существует», а структурная модель.

В общую часть целесообразно включать:

а) конституционные основы судебной власти и правосудия; б) судоустройство (система судов, юрисдикция, компетенция, принципы организации); в) статус судьи и гарантии независимости/подотчётности; г) универсальные стандарты справедливого разбирательства (доступ к суду, разумный срок, равноправие, мотивированность, публичность и ограничения); д) общие институты процесса (доказательства и оценка доказательств как минимальный стандарт, судебные расходы и доступность, судебные акты и их свойства, пересмотр решений как гарантия исправления ошибок); е) судебная администрация и управление качеством (нагрузка, цифровые контуры, открытость, статистика, сервисы).

Особенная часть - это блоки по видам судопроизводства (конституционное, гражданское, административное, уголовное, арбитражное) плюс исполнение судебных актов как «завершающая стадия судебной защиты».

С практической точки зрения судебное право имеет смысл тогда, когда позволяет решать три системные задачи:

- сопоставимость процессуальных гарантий (устранение необоснованных различий между процессами там, где защищается одна и та же конституционная ценность - право на судебную защиту); - институциональная устойчивость (гарантии независимости судей, прозрачные дисциплинарные режимы, предсказуемая судебная администрация); - технологическая модернизация без эрозии справедливости (цифровые процедуры, дистанционные форматы, автоматизация документооборота — при сохранении прав на участие, защиту и эффективное обжалование).

В учебно-научной повестке судебного права прямо обозначается прогноз развития в направлении унификации, конституциализации и кодификации судоустройства и видов судопроизводства.

Это не обязательно означает «единый процессуальный кодекс завтра». Реалистичнее говорить о поэтапном формировании кодифицированной общей части (или “основ судебного права”), закрепляющей минимальные стандарты и общие институты, обязательные для всех видов процесса. [5] Судебное право как самостоятельная комплексная отрасль публичного права - не дань моде и не игра в термины. Это концепт, который позволяет юридически описывать и реформировать судебную власть как единый публичный механизм:

от судоустройства и статуса судьи - до процессуальных гарантий и исполнения судебного акта. Современная динамика (цифровизация, рост конфликтности, требования к эффективности) делает особенно опасной фрагментацию: она порождает «неравенство процедур» при формальном равенстве прав. [6] Наиболее продуктивная доктринальная позиция состоит в признании судебного права правовым комплексом публичного права с общей и особенной частями, где самостоятельность процессуальных отраслей сохраняется, но надстраивается единым стандартом правосудия и судебной защиты. [7] Постоянное изменение, развитие и усложнение правоотношений, затрагивающих сферу государственного управления в целом и судебной деятель- ности в частности, судоустройства, а также право каждого человека на судебную защиту, предопределило в первой четверти XXI в. научный интерес к обретающей все большую актуальность и определенность самостоятельной комплексной отрасли публичного права - судебному праву. [8] Постоянное изменение и усложнение правоотношений в сфере государственного управления и судебной деятельности закономерно ведёт к тому, что «классическое» отраслевое деление (судоустройство отдельно, гражданский/уголовный/ административный/конституционный процесс — отдельно, судебное администрирование — ещё отдельно) всё хуже описывает реальную практику функционирования правосудия. [6] В первой четверти XXI века нагрузку на судебную систему формируют не только количественный рост дел, но и качественные сдвиги: расширение судебного контроля в публично-правовой сфере, развитие специальных процессуальных форм, усложнение доказательственной среды (включая цифровые следы), стандартизация управленческих процедур суда, требование обеспечивать доступность правосудия как фактическую (организационную и технологическую) способность человека реализовать право на судебную защиту. В результате исследовательский фокус смещается от анализа «отдельных процессуальных кодексов» к анализу правосудия как сквозной публично-правовой функции, требующей целостного нормативного и методологического описания. [7] Именно эта логика и предопределила рост научного интереса к «судебному праву» как к обретающей актуальность комплексной области публичного права: в доктрине оно часто понимается как интегративное образование, объединяющее нормы о судоустройстве и все виды судопроизводства вокруг общего критерия — осуществления правосудия и судебной защиты. Так, в литературе подчёркивается, что судебное право призвано свести к единому знаменателю большой массив принципов, правил и институтов, преодолевая межотраслевые несостыковки, рассогласованность процедур и разрыв между организацией судов и процессуальными регламентами. При этом сам термин остаётся предметом дискуссии: наряду с концепцией «самостоятельной комплексной отрасли» развивается подход, трактующий судебное право как условное (вспомогательное) обозначение научного направления, исследующего закономерности развития судебной власти и «экосистемы правосудия» (статус судьи, организация судов, судебное администрирование, влияние суда на правовую систему).

[9]

Показательно, что формирование данного предметного поля институционально закрепляется и в академической среде (включая специализированные университетские курсы по судебному праву), что отражает переход от фрагментарного изучения к комплексному анализу судоустройства, процесса и судебной власти как единой публичной функции.

Аксиологические основания правовой системы России, правовая политика в контексте взаимодействия права и морали стали предметом исследования О.И. Цыбулевской. В.П. Реутов раскрыл влияние функциональной характеристики правового регулирования на структуру отраслей права, законодательства и правовой системы в целом, провел анализ соотношения функций правовой системы (правового воздействия) и функций права (правового регулирования). [10] Теоретико-правовым и философско-правовым вопросам правового сознания, методологическим принципам исследования его природы и содержания посвящены работы В.П. Малахова. [11] С.А. Маркова-Мурашова осуществила сравнительно-правовой анализ становления и развития российской правовой системы, рассмотрела влияние типологии правопонимания на структуру правовой системы в целом и ее основных звеньев. [12] Например, И.Н. Барциц провел анализ роли и места правовой системы общества в конституционно-правовом пространстве государства, исследовал процессы формирования правовых систем субъектов Российской Федерации. [13] Проблема правовой политики и ее ключевая роль для устойчивого развития страны подробно исследованы в трудах А.В. Малько. [14] Место и роль судебной практики в отечественной правовой системе разрабатывает П.А. Гук. [15] Исследование базируется на положениях теории государства и права, международного права и ряда других научных дисциплин, рассматриваемых в работе наряду с диалектическим подходом как конкретные научные основы познания правовой материи. Исследование вопросов взаимодействия национальных и международной правовых систем опирается на труды М.И. Абдулаева, [16] П.Н. Бирюкова, [17] И.П. Блищенко, [18] Я. Броунли, [19] Г.В. Игнатенко, [20] В.Н. Кохмана, [21] И.И. Лукашука, [22] С.Ю. Марочкина, [23] А.П. Мовчана, [24] Г.И. Тункина, [25] Е.Т. Усенко, [26] С.В. Черниченко [27] и др. В.Н. Карташов раскрыл место права и юридической практики в правовой системе общества, дал характеристику правоотношениям и юридическим связям, установил роль правовой системы в гражданском обществе и пр. [28] Основными критериями научного построения системы права являются предмет и метод правового регулирования.

Предмет правового регулирования судебного права - судебная деятельность (судопроизводство), организация (структура) судебной системы, формирование судебной практики.

Предмет правового регулирования судебного права целесообразно раскрывать как совокупность общественных отношений, возникающих и развивающихся вокруг осуществления судебной власти.

Это не «процессуальное право в узком смысле», а более широкий нормативный контур, который охватывает три взаимосвязанных блока.

Во-первых, судебная деятельность (судопроиз- водство) как ядро предмета. Речь идет о правилах осуществления правосудия: инициирование и движение дела, процессуальные статусы участников, стандарты доказывания, судебные процедуры, требования к судебному акту и его исполнению, гарантии состязательности, равноправия сторон, публичности и разумного срока. Судебное право здесь работает как регулятор «технологии» правосудия: оно задает форму, пределы усмотрения суда и участников, механизмы защиты от процессуальных злоупотреблений, а также обеспечивает воспроизводимость и предсказуемость судебного результата как условие доверия к правосудию. Во-вторых, организация (структура) судебной системы как институциональная составляющая предмета. Судебная деятельность невозможна без правовой конструкции самой судебной власти: система судов, их компетенция и подсудность, инстанционность, порядок формирования судейского корпуса, гарантии независимости, дисциплинарные и этические стандарты, организационное обеспечение, цифровая инфраструктура и распределение нагрузки. В этом блоке предмет регулирования смещается от «процессуальных действий» к «архитектуре» правосудия: как устроен суд как институт, какие механизмы предотвращают зависимость и конфликт интересов, как обеспечивается единообразие функционирования судов на территории государства.

В-третьих, формирование судебной практики как нормативно-ориентирующая функция правосудия. Судебная практика выступает не только результатом применения права, но и механизмом его конкретизации и стабилизации: через правовые позиции высших судов, обзоры, разъяснения, стандарты толкования, подходы к квалификации и оценке доказательств. Предмет судебного права в этой части включает правила «производства смысла» права: каким образом суды обеспечивают единообразие, как соотносятся усмотрение и прецедентность, где граница между толкованием и фактическим нормотворчеством, как устраняется расхождение практики между инстанциями и регионами. Практика становится каналом обратной связи для законодателя и правовой политики: выявляет дефекты регулирования, пробелы, коллизии и стимулирует коррекцию норм. Важно, что эти три элемента образуют единую систему. Судопроизводство задает процедурный контур, структура судебной системы - институциональные условия его реализации, а судебная практика - механизм воспроизводства стандартов и их адаптации к новым социальным ситуациям. Поэтому предмет судебного права можно определить как регулирование: а) процедур осуществления правосудия, б) организации судебной власти, в) механизмов формирования и обеспечения единообразия судебной практики — в целях легитимности, эффективности и предсказуемости судебной защиты.

В отличие от предмета правового регулирования, отвечающего на вопрос о том, что регулируется правом, метод правового регулирования указывает на то, как регулируются эти отношения. Следовательно, метод - это совокупность юридических приемов, способов и средств правового регулирования.

Метод правового регулирования судебного права - совокупность приемов, способов и средств, с помощью которых судебная власть в установленных законом формах, путем принятия судебных актов (постановлений, определений, решений), а также обзоров судебной практики, воздействует на общественные отношения.

Следует отметить, что метод правового регулирования имеет двойственную правовую природу, сочетая императивные и диспозитивные методы (способы воздействия) юридических норм на регулируемые общественные отношения.

Императивные методы правового регулирования судебного права заключаются в том, что принятое и вступившее в законную силу судебное решение является обязательным для заинтересованных лиц (участвовавших в судебном разбирательстве, в отношении которых принято такое судебное решение).

Диспозитивные методы правового регулирования судебного права состоят в том, что, во-первых, ввиду отсутствия в России прецедентного права, суды могут, но не обязаны принимать во внимание уже принятые судебные решения по аналогичным категориям рассматриваемых дел (следовательно, у судьи, рассматривающего аналогичное дело, есть возможность в мотивировочной части судебного решения опереться как на аргументацию по прецедентному судебному решению, так и на само судебное решение, принятое по аналогичному спору), во-вторых, в условиях открытого состязательного судебного процесса стороны вправе представлять доказательства, в том числе, ссылаться на обзоры судебной практики, разъяснения судов, а также вступившие в законную силу судебные решения, принятые по аналогичным делам судами.

Прежде чем определить объект изучения судебного права рассмотрим, что такое объект научного исследования и предметно-объектный тип познания.

Объектом научного исследования является фрагмент реальности, представляющий собой целостное образование, обладающее многообразными свойствами и отношениями. Это то, на что направлена мысль исследователя, что может быть описано, воспринято, названо, выражено в мышлении и что противостоит изучающему субъекту. В реальном научном исследовании изучается не весь объект, а лишь его определенные стороны, характеристики, параметры. [29; 30] Объектом юридического познания, как очевидно, выступает определенный фрагмент государственно-правовой реальности. [31] Предметно-объектный тип познания, исследующий принципиально объектный тип бытия - наиболее значимое свойство всякой научной дисци- плины и соответственно каждого научно-правового исследования. [32] Например, Л.И. Глухарева считает, что признак предметности и объективности знания выступает важнейшей характеристикой науки, отличающий ее от других способов освоения мира - художественного, философского, религиозного, мифологического, мистического, личностно-психологического и др. [31] Однако если ранее считалось (в рамках классической науки), что исследователь дистанцирован от объекта (он как бы со стороны познает объект), а объективно истинным знанием признавалось только то, которое исключает все относящееся к субъекту и средствам его деятельности, то современная рациональность имеет основания утверждать иначе. Субъект полагается носителем субстанциональных свойств и характеристик, определяющих качественное своеобразие объекта. Соответственно объект - это то, что находится в зависимости от субъекта и лишено самостоятельной сущности. Объект вторичен по сравнению с проецированными на него онтологическими и гносеологическими характеристиками субъекта. [33] Это означает, что субъект - комбинатор объекта и личностные моменты исследователя - его ценностные ориентации, идеология, научные взгляды, цели, накопленные знания, избранный ракурс, парадигма данного, конкретного изучения и т. п. напрямую влияют на результаты творчества и предлагаемые автором суждения.

Поэтому если объект - это юридическая реальность, с точки зрения взглядов познающего ее субъекта-исследователя, то, следовательно, для взаимопонимания и исключения в среде научного сообщества юристов разночтений и всевозможных вопросов к автору по поводу описываемого им объекта целесообразно указывать (текстуально фиксировать) то отправное видение данного объекта, которое избрано изучающим его специалистом. Например, понятно, как сконструировал объект автор (соответственно, понятна и логика его рассуждений), когда он описывает объект как «право в качестве регулятора общественных отношений классового общества».

Снимаются многие вопросы, когда юристы обозначают в работах свое видение объекта, указывая, например: «объектом исследования является поднормативное правовое регулирование как сложное многоаспектное явление, выполняющее особые посреднические функции в правовой системе России», или «объектом являются права народов как особая самостоятельная система прав в системе прав человека, реализация которых возможна только общностью», или «объектом выступает право на свободу передвижения как составная часть правового статуса гражданина». [31] Объект изучения судебного права - правовые теории, доктрины, концепции, воззрения, изучающие систему судебной власти, судоустройство и процессуальные правоотношения, а также практика судебного правоприменения, и функционально связанные с ней правоотношения.

Комплексная отрасль права - совокупность правовых норм, регулирующих отношения в какой-либо определенной сфере деятельности и относящихся к разным отраслям права. К таким отраслям относятся, напр., аграрное право (сельскохозяйственное право) и экологическое право, в состав которых входят нормы административного, земельного, лесного, гражданского, финансового и ряда других отраслей.

Судебное право - комплексная отрасль российского права, регулирующая правоотношения в разных отраслях права с использованием единого специфического правового механизма (судопроизводства, его видов), применять который уполномочены только органы судебной власти в рамках предоставленной им Конституцией РФ и законами полномочий.

В узком смысле судебное право - общественные отношения, возникающие в процессе осуществления правосудия.

Отрасли в правовой системе могут занимать и действительно занимают различное положение. Правовой организм — объемное явление, структура которого имеет как горизонтальные, так и вертикальные характеристики. Поэтому отрасли права отличаются друг от друга не только фактическим содержанием, но и функциями в правовой системе, особым, только им свойственным местом. Между отраслями права, как в любой сложноорганизованной развивающейся системе, существуют сложные зависимости и связи.

Комплексные отрасли представляют собой вторичные, производные образования. Их главная особенность - в мультифункциональности предмета и метода правового регулирования. Например, В. К. Райхер сформулировал вывод о наличии в системе права основных и комплексных отраслей права. По его мнению, комплексные отрасли права должны соответствовать следующим условиям: «Во-первых, необходимо, чтобы совокупность правовых норм была адекватна определенному и специфическому кругу общественных отношений, т. е. сначала имела бы в этом смысле единый и самостоятельный предмет регулирования, а следовательно, и предметное единство. Во-вторых, регулируемый такой совокупностью норм специфический круг отношений должен обладать достаточно крупной общественной значимостью. В-третьих, образующийся такой совокупностью нормативно-правовой материал должен отличаться достаточно обширным объемом». [34] Недостаточно, на наш взгляд, раскрыты критерии, характеризующие комплексную отрасль права. Для более полного разграничения комплексных отраслей права важно учитывать такие критерии, как цель, принципы, предмет и метод комплексного регулирования. Они, в свою очередь, будут определять специфику регулирования общественных отношений, взявших свое начало из нескольких самостоятельных отраслей права. [34] С. С. Алексеев теорию комплексных отраслей права рассматривает как соединение разных институтов. Во-первых, С. С. Алексеев выделяет базовый институт отраслей права, куда входят конституционное, гражданское, уголовное, административное право и процессуальные отрасли. Также в содержание комплексной отрасли права он включил специальные отрасли: трудовое, семейное, земельное право и др. Такое соединение отраслей носит переходный временный характер до перерастания этого синтеза в основную отрасль. [35] Например, Ю.К. Толстой отмечает следующее:

основная отрасль обладает предметным единством, а комплексная регулирует разнородные отношения; в состав основных отраслей не входят нормы других отраслей права, а комплексная отрасль складывается из норм различных, основных отраслей права; каждой основной отрасли присущ специфический метод регулирования, а в комплексной используются методы регулирования разных отраслей права; основные отрасли права, в отличие от комплексных, занимают определенное место в системе права. [36] В литературе были определены обстоятельства, указывающие на форму комплексных отраслей права в системе российского права. Это, во-первых, наличие общественной потребности и государственного интереса в самостоятельном правовом регулировании определенной сферы экономической деятельности. Такая предпосылка выделения комплексной отрасли права впервые была высказана Л.И. Дембо, [37] М.И. Пискотиным [38] и Р.О. Халфиной. [39] Во-вторых, наличие самостоятельного предмета правового регулирования, обусловленное четким выделением специфики регулируемых определенной комплексной отраслью права общественных отношений. В-третьих, наличие потребности в особом методе правового регулирования. Как указывают многие упомянутые авторы, специфика методов комплексных отраслей права обусловлена особыми чертами общественных отношений, составляющих предмет той или иной комплексной отрасли права. Прежде всего, это первичные методы правового регулирования (гражданско-правовой и административно-правовой) и обязательно комплексный метод, являющийся своеобразным сочетанием первичных методов.

В-четвертых, наличие или объективная потребность в наличии особых, специальных источников права. И, в-пятых, наличие специфической, присущей только данной отрасли права, системы понятий и категорий. [40] Обобщая указанные точки зрения, можно отметить их сходство, заключающееся в невозможности отрицания существования комплексных отраслей права, необходимости их признания как элемента системы права и отсутствии у зародившейся правовой категории своего понятия и критериев, отличающих их от других отраслей права.

Можно согласиться с В.Б. Исаковым, отмечавшим, «что при всей сложности и неоднозначности понимания предмета и метода правового регулирования они выдержали испытание временем в качестве важнейших и наиболее стабильных системообразующих факторов», и в то же время упоминавшим о других критериях отраслей права «на началах иерархии системообразующих факторов». [41] Пока же этого не произошло, отрасль находится в промежуточном состоянии. Такое состояние может характеризовать ее как комплексную отрасль, т. е. отрасль права, вобравшую в себя комплекс норм от самостоятельных отраслей права.

Предметом правового регулирования норм материального права являются общественные отношения, связанные с материальными условиями жизни общества, а нормы процессуального права регулируют общественные отношения, возникающие в процессе реализации норм материального права.

Однако это не исключает того, что отрасли в правовой системе могут занимать и действительно занимают различное положение [42] Правовой организм - объемное явление, структура которого имеет как горизонтальные, так и вертикальные характеристики 2. Поэтому отрасли права отличаются друг от друга не только фактическим содержанием, но и функциями в правовой системе, особым, только им свойственным местом. Между отраслями права существуют сложные зависимости и связи. В принципе все институты и нормы, составляющие советское право, распределяются по основным отраслям. Существование основных отраслей права связано с системообразующими факторами, концентрирующимися главным образом в предмете правового регулирования (рассматриваемом с точки зрения его глубинного соци-ально-экономического, политического содержания).

Однако на структуру права воздействуют наряду с главным и многие другие системообразующие факторы, прежде всего особенности данной сферы общественных отношений (своеобразие условий морских перевозок, характер распределения жилья в домах государственного фонда и т. д.). Но эти дополнительные, вторичные факторы влияют на уже «построенную» структуру в соответствии с действием главных факторов. Поэтому правовые общности, возникающие в ходе развития законодатель-ства под влиянием дополнительных системообразующих факторов, имеют характер вторичных образований.

Можно ли, однако, считать, что нормативный материал, который составляет содержание комплексных отраслей, полностью растворяется в подразделениях главной структуры? Если бы дело обстояло подобным образом, то не было бы оснований говорить о комплексных отраслях как об объективном факте действительности. Между тем, в рассматриваемых вторичных образованиях есть «нерастворимый остаток» - то, что не умещается в основные отрасли.

Если реальное существование вторичных пред- писаний выражается в факте дублирования (диффузии) норм, а комплексных институтов - в наличии особых обобщающих структур - юридических конструкций, то комплексные отрасли объективируются в правовой системе в нормативных обобщениях, выраженных в общих положениях, принципах, некоторых специфических приемах регулирования. Отсюда понятно, почему комплексные отрасли, как и иные подразделения правовой системы, нуждаются во внешнем выражении в виде самостоятельных, кодифицированных актов: именно посредством кодификации специальные нормы и институты приобретают интеллектуально-волевое единство, подчиняются известным общим принципам, понятиям и таким путем компонуются в правовые общности.

Юридические особенности специальных норм, входящих в комплексную отрасль, как бы распределены «по двум адресам». По своим главным показателям (методу и механизму регулирования) они относятся к той или иной основной отрасли, подчиняются ее общим нормам, принципам, положениям. Их структурные признаки, особенности метода и механизма регулирования выражены в этих общих нормах, принципах, положениях. Следовательно, в каждом случае можно совершенно точно определить, к какой основной отрасли относится данная специальная норма.

В основных отраслях советского права воплощаются все признаки и особенности, свойственные отраслям как наиболее крупным и важным подразделениям правовой системы. Основные отрасли имеют не /просто особый предмет — какой-то вид общественных отношений (и у комплексных отраслей есть свой предмет). В их основе лежат качественно своеобразные виды общественных отношений, глубинное содержание которых объективно требует правового регулирования при помощи особых методов, механизмов регулирования. Особый метод и механизм регулирования — вот что выводит данную общность нормативных предписаний на уровень главной структуры и характеризует внешние черты того специфического правового режима, который обеспечивается основными отраслями.

1

По указанным выше признакам все основные отрасли —однопорядковые, равновеликие подразделения главной структуры советского права. Вместе с тем, из их состава выделяется особая группа — профилирующие (традиционные) отрасли.

Профилирующие (традиционные) отрасли образуют юридическую основу, обязательную часть системы права. В советском праве в число профилирующих входят: государственное право, административное право, гражданское право, уголовное право.

1

Ю.К. Толстой утверждает, что отношение автора данной работы к комплексным отраслям «несколько раз менялось» («Правоведение» 1973 г. №6, стр. 119). В действительности же мое отношение к идее комплексных отраслей изменилось только «один раз». Оно явилось логическим результатом дальнейшей разработки ранее отстаивавшихся и защищаемых сейчас положений об объективности системы права, предмете и методе правового регулирования. Именно поэтому комплексные отрасли трактуются в настоящей работе только в качестве вторичных образований (т.е. в иной интерпретации, чем та, которую в свое время давали В.К. Райхер и Ю.К. Толстой). Именно указанные отрасли характеризуют основные секторы юридических режимов, лежат в основе семей отраслей, воплощают типовые методы регулирования. Обусловлено это тем, что рассматриваемые подразделения правовой системы вызваны к жизни основными разновидностями социалистических общественных отношений, требующих правового регулирования: отношениями по организации и функционированию социалистической государственной власти (государственное право), управленческими отношениями (административное право), экономическими, имущественно-стоимостными отношениями (гражданское право), отношениями, связанными с защитой от посягательства общественно опасных лиц (уголовное право). Подчеркнем: речь идет не вообще о главных пластах отношений социалистического общества (хотя они в какой-то мере совпадают и с приведенным делением), а о таких разновидностях общественных отношений, существование и функционирование которых требует качественно своеобразных юридических режимов (методов и механизмов регулирования, специфических принципов и т. д.).

Судебное право – комплексная отрасль права, включающая в себя систему общеобязательных, формально-определенных и гарантированных государством правил поведения, ориентированных на охрану и защиту прав и свобод человека, вырабатываемых системой судов в различных видах судопроизводств (судебных процедур) на основе уникального сочетания материального и процессуального права, а также судебную власть как институт государственной власти (в аспекте разделения властей) и публичную систему судебных правовых и властных отношений.

Судебная власть как одна из ветвей государственной власти не может существовать без возможности правового воздействия на действительность. Властное воздействие на общественные отношения всегда имеет нормативное и ненормативное выражение. Применительно к проявлениям судебной власти их можно определить как судебный прецедент и судебное решение в отношении субъективных прав конкретного лица. В судебном решении получает урегулирование конкретная ситуация. В судебном прецеденте формулируется правило, общее для разрешения множества подобных ситуаций.

Следует отметить, что судебное право нельзя причислить ни к публичному праву, ни к частному праву, поскольку в нем сочетаются элементы (в зависимости от характера судебного спора) как публично-правовые, так и частноправовые.

Публичное право регулирует отношения между государственными органами и гражданами (а так- же организациями, структурами и т.д.). Поскольку в этом случае стороны неравноправны, то для публичного права характерны подчинение, запрещение и обязывание - директивные (императивные) нормы.

В частном праве стороны равноправны и им предоставлена возможность выбора (гражданское, семейное право). Можно сказать, что публичное право регулирует вертикальные отношения, а частное - горизонтальные. Ряд отраслей соединяет элементы как частного права, так и публичного. Например, в трудовом праве заключение договора можно рассматривать как элемент частного права, а увольнение работника — как элемент публичного права. В судебном праве предметом искового заявления могут быть как частноправовые, так и публично-правовые отношение, или, что бывает часто, - смешение частноправовых и публично-правовых отношений.

Отдельного изучения в этой связи требуют судебные прецеденты и прецедентное регулирование общественных отношений в целом. Необходимость прецедентного регулирования общественных отношений основывается и на многообразии общественной жизни и свободе человеческой инициативы. Свободное человеческое поведение влечет за собой настолько быстрое изменение общественных систем и структур, что адекватное законодательное регулирование этих изменений чаще всего невозможно. Более того, оперативное урегулирование законом правовой лакуны зачастую опасно:

отсутствие ясных знаний о возникшем явлении может привести к выработке дефектной законодательной нормы, слишком расплывчатой, неточной, неполной и т.д. Такая норма сама по себе вызовет необходимость появления прецедентов. Кроме того, существование закона в языковой форме всегда несет в себе потенциал прецедента, ибо ни одна языковая составляющая не способна идеально совместить реальность (общественное отношение) и право. Разночтение, недоказанность закона и действительности обязательно станут уделом раздумий судьи. Именно этот носитель государственной власти будет сводить такие проблемы к единому знаменателю. Зачастую знаменателем оказывается судебный прецедент.

При грамотном руководстве судебной «пирамидой» власти, правильных ориентирах, которые могли бы задавать нижестоящим звеньям судебной системы руководители высших судов (Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ) судебная практика (судебные решения) могла бы стать менее разрозненной, более упорядоченной, разумной и справедливой. Это – шанс для восстановления авторитета и справедливой работы судов: полное олицетворение принципа равенства всех перед законом и судом, когда судебные решения, принятые по аналогичным делам, должны стать основой для принятия соответствующих решений по однородным делам.

Судебное право как комплексная отрасль российского права регулирует правоотношения в разных отраслях права с использованием единого специфического правового механизма (судопроизводства, его видов), применять который уполномочены только органы судебной власти в рамках предоставленной им Конституцией РФ [43] и законами полномочий.

Теория судебного права (как научная дисциплина) занимает промежуточное, «связующее» положение: с одной стороны, она относится к юридическим наукам, поскольку исследует правосудие как форму реализации государственной власти и как юридическую деятельность; с другой - неизбежно является междисциплинарной, поскольку суд функционирует в социальных, политических, экономических и культурных контекстах.

Теория судебного права — юридико-социальная теория правосудия. Ее место здесь определяется тем, что суд:

- является институтом публичной власти (значит, входит в предмет политической науки и теории государства); - обеспечивает социальную интеграцию и контроль конфликтов (значит, взаимодействует с социологией и конфликтологией); - создает поведенческие стимулы (значит, пересекается с экономикой права и институциональной экономикой); - опирается на коммуникацию, убеждение и доверие (значит, связана с социальной психологией и теориями легитимности). Таким образом, в общественных науках теория судебного права работает как специализированная теория одного из ключевых институтов социального порядка - механизма разрешения конфликтов через публично-властную процедуру.

В системе юридических наук судебное право является общетеоретической юридической дисциплиной, стоящей между общей теорией права и отраслевыми процессуальными науками.

Отношение к общей теории права и государства Теория государства и права отвечает на «макровопросы» (норма, правоотношение, правоприменение, государственная власть). Теория судебного права «спускает» эти конструкции на уровень правосудия и дает ответы на вопросы: что такое судебная власть как особый вид публичной власти; как устроено судебное правоприменение (стандарты аргументации, усмотрение, пределы интерпретации); как формируется судебная практика и какова ее роль в правовой системе (стабилизация, конкретизация норм, единообразие).

В данной группе наук объективно существует две подгруппы - историко-правовые и теоретико-правовые дисциплины. Относясь ко второй подгруппе, теория судебного права с каждой из них соотносится по-разному.

Взаимосвязь и взаимодействие теории судебного права с историко-правовыми науками проявляется, с одной стороны, в том, что при выявлении общих закономерностей возникновения, становления и развития государственно-правового механизма судебного разрешения споров с использованием метода государственного принуждения, равно как и при проведении других теоретических исследований, представители теории судебного права не могут обойтись без конкретного исторического материала. Они не могут обойтись также без знания основных исторических событий и процессов, без понимания того, что процесс развития судебной власти, судопроизводства и судоустройства изучается в рамках историко-правовых дисциплин под иным углом зрения в хронологическом порядке.

С другой стороны, эта взаимосвязь и взаимодействие заключается в том, что история государства и права в процессе познания тех или иных глобальных по своему характеру исторических явлений и событий не может зачастую обойтись без выводов и обобщений, сделанных в рамках теории судебного права. Речь идёт о выводах и обобщениях, касающихся форм отправления правосудия, места и роли судебной власти в системе разделения властей, форм государственного устройства, государственного режима, аппарата государства, системы права и источников права, понятия и содержания рецепции права, судебных прецедентов и др. Затрагивая проблему соотношения теории судебного права, с одной стороны, и истории государства и права - с другой, можно сделать следующий вывод: если теория судебного права, имея дело с общими закономерностями развития судебной власти, судоустройства и судопроизводства, отражает исторический процесс лишь в определенной сфере общественных правоотношений, в том числе, с помощью логического метода, то в отношении истории государства и права дело обстоит иным образом.

Теория судебного права ориентирована на выявление и описание общих закономерностей функционирования и развития судебной власти, судоустройства и судопроизводства. Ее предмет по своей природе «срезовый» и модельный:

она рассматривает правосудие как институт и как юридическую деятельность, стремясь установить устойчивые связи между принципами, компетенцией, процедурой, судебной практикой, гарантиями независимости и доступом к правосудию. Даже когда теория обращается к прошлому, исторический процесс для нее не самоцель, а ресурс для построения обобщений. В этом смысле она отражает историю лишь в определенной сфере - в сфере судебных правоотношений и институтов - и преимущественно через инструментарий логического метода: дефиниции, типологии, системные связи, концептуальные модели «правосудия как механизма».

Отсюда вытекает ключевое ограничение: теория судебного права, будучи нормативно и концептуально ориентированной, неизбежно редуцирует историческое многообразие до тех характеристик, которые пригодны для выявления закономерности. Исторические факты и институты выступают для нее не как самостоятельные объекты реконструкции, а как иллюстрации, кейсы, «материал» для подтверждения или уточнения теоретических построений (например, эволюции принципов состязательности, инстанционности, доказательственных стандартов, статуса судьи). Иными словами, она отвечает на вопрос «что является необходимым и устойчивым в судебной сфере и почему это работает», а не на вопрос «как именно это складывалось во времени во всем богатстве причин и контекстов».

Следуя этому классическому определению структуры права, сформулируем понятие структуры теории судебного права. Итак, под структурой теории судебного права мы будем понимать единство и взаимосвязь основных элементов (частей) судебного права, развитие, взаимодействие и взаимообусловленность которых влияют на развитие всех элементов системы, а также на развитие судебного права в целом, меняя его качественно (кибернетический подход). Таким образом, с одной стороны, развитие элементов системы теории судебного права, во-первых, влияет на развитие других, взаимодействующих с ними в системе элементов, во-вторых, любое изменение любых элементов системы теории судебного права, так или иначе, обусловлено их непрерывным взаимодействием с другими элементами сложноорганизованной открытой системы теории судебного права, что неизбежно влияет на развитие самой системы теории судебного права, меняя ее качественные и количественные характеристики.

С другой стороны, постоянное изменение всей системы теории судебного права влияет на качественное и количественное изменения ее элементов. получается взаимообратный эффект, когда элементы могут влиять на саму систему. а система - на ее элементы.

Структурное членение теории судебного права на два блока методологически оправдано, поскольку позволяет развести:

- фундаментально-нормативный уровень (ценности, стандарты, исходные принципы судебной защиты), который задает легитимацию и пределы судебной власти; - институционально-процедурный уровень (организация судебной власти и процессуальные технологии), который обеспечивает функционирование правосудия как системы и воспроизводимость судебного результата.

Иными словами, первый (основной) блок отвечает на вопрос: «зачем и в каких пределах существует и действует суд как инструмент защиты права?»; второй блок отвечает на вопрос: «как устроен и как действует суд как институт и как юридическая практика?».

Структурно теорию судебного права можно представить следующим образом:

первый (основной блок) блок: 1) права человека; 2) принципы права; второй блок: 1) структура (устройство) судебной власти (судебной системы); 2) виды судопроизводств; 3) правовой статус судьи; 4) процессуальное право; 5) исполнительное производство; 6) прецедентное право.

Список литературы

1. Федеральный конституционный закон от 29.12.2025 г. № 8-ФКЗ «О внесении изменения в статью 6 Федерального конституционного закона “О судебной системе Российской Федерации”» [Электронный ресурс] // Официальный интернет-портал правовой информации. Номер опубликования: 0001202512290002. URL: https://publication.pravo. gov.ru/document/0001202512290002 (дата обращения: 09.01.2026).
2. Гончарук Д. Путин подписал закон о неисполнении в России решений иностранных уголовных судов [Электронный ресурс] // Российская газета. 29.12.2025. URL: https://rg.ru/2025/12/29/ putin-podpisal-zakon-o-neispolnenii-v-rossii-reshenijinostrannyh-ugolovnyh-sudov.html (дата обращения: 09.01.2026).
3. Апт Л. Ф. Понятийный аппарат судебной практики: учеб. пособие. — М.: РГУП, 2016. — 108 с.
4. О Верховном Суде СССР: Закон СССР от 30 нояб. 1979 г. № 1161-X // Ведомости Верховного Совета СССР. 1979. № 49. Ст. 842. — URL: https:// zaki.ru/pagesnew.php?id=1865 (дата обращения: 09.01.2026).
5. О судебном приговоре: постановление Пленума Верховного Суда СССР от 30 июня 1969 г. № 4 (ред. от 27 июля 1990 г.) [Электронный ресурс]. — URL: https://normativ.kontur.ru/document? documentId=50445&moduleId=7 (дата обращения: 09.01.2026).
6. О юридической природе руководящих указаний Пленума Верховного Суда СССР (редакционная статья) // Советское государство и право. 1956. № 8. С. 13–21.
7. О судебной практике по применению, изменению и отмене принудительных мер медицинского характера: постановление Пленума Верховного Суда СССР от 26 апр. 1984 г. № 4 (ред. от 01 нояб. 1985 г.) [Электронный ресурс]. — URL: https://www. consultant.ru/document/cons_doc_LAW_112076/ (дата обращения: 09.01.2026).
8. Корнев А. В. Разъяснения пленумов высших судов по вопросам судебной практики как специфическая форма судебного правотворчества в России // Вестник РУДН. Серия: Юридические науки. 2014. № 1. С. 22–29. — URL: https://repository. rudn.ru/ru/records/article/downloadfile/2d8a5fd3- 160a-eb11-a9df-00155d1fba32/ (дата обращения: 09.01.2026).
9. О Верховном Суде СССР: Закон СССР от 30 нояб. 1979 г. № 1161-X // Ведомости Верховного Совета СССР. 1979. № 49. Ст. 842.
10. Пугачев А. Н. Судебная практика как источник права: советский и постсоветский периоды [Электронный ресурс]. — URL: https://cyberleninka. ru/article/n/sudebnaya-praktika-kak-istochnik-pravasovetskiy-i-postsovetskiy-periody (дата обращения: 09.01.2026).
11. Орловский П.Е. Значение судебной практики в развитии советского гражданского права // Советское государство и право. 1940. № 8–9. С. 91–97.
12. Кечекьян С.Ф. О понятии источника права // Ученые записки Московского государственного университета. Вып. 116: Труды юридического факультета. Кн. 2. М., 1946. С. 3–25.
13. Исаев М.М. Судебная практика Пленума Верховного Суда СССР как источник советского уголовного права // Ученые записки ВИЮН. М., 1947. Вып. 5. С. 73–88.
14. Вильнянский С.И. Значение судебной практики в гражданском праве // Ученые труды ВИЮН. М., 1947. Вып. 9. С. 239–290.
15. Каминская В.И. Роль Верховного Суда СССР в развитии советского социалистического права // Советское государство и право. 1948. № 6. С. 33–44.
16. Шаргородский М.Д. Уголовный закон. М.: Госюриздат, 1948. 311 с.
17. Голунский С.А., Строгович М.С. Теория государства и права. М.: Юридическое издательство НКЮ СССР, 1940. 304 с.
18. Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М.: Юрид. изд-во НКЮ СССР, 1941.
19. Тишкевич И.С. Являются ли руководящие указания Пленума Верховного Суда СССР источником права? // Советское государство и право. 1955. № 6. С. 29–36.
20. Корнев А.В. Правоприменительные и правотворческие аспекты правосудия // Вестник РУДН. Серия: Юридические науки. 2014. № 1.
21. Бондарь Н.С. Российский судебный конституционализм: введение в методологию исследования (Серия «Библиотечка судебного конституционализма». Вып. 1). М.: Формула права, 2012. 106 с. С. 62 [Электронный ресурс]. URL: https://bond2020. ru/wp-content/uploads/2021/04/brosh_n1_sait.pdf (дата обращения: 09.01.2026).
22. Бондарь Н.С. Аксиология судебного конституционализма: конституционные ценности в теории и практике конституционного правосудия (Серия «Библиотечка судебного конституционализма». Вып. 2. 2-е изд., доп.). М.: Юрист, 2014. 184 с. С. 84 [Электронный ресурс]. URL: https://bond2020.ru/ wp-content/uploads/2021/04/brosh_n2_sait.pdf (дата обращения: 11.01.2026).
23. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 08.10.1998 № 118-О «По жалобе гражданки Головановой Людмилы Александровны о нарушении ее конституционных прав положением абзаца 1 части седьмой статьи 19 Закона РСФСР “О милиции”» // СПС «Контур.Норма- тив» (дата обращения: 09.01.2026).
24. Определение Конституционного Суда РФ 08.10.1998 № 118-О. [Электронный ресурс] // СПС «Контур.Норматив» URL: https://normativ.kontur.ru/ document?documentId=68293&moduleId=7 (дата обращения: 09.01.2026).
25. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 06.06.1995 № 7-П «По делу о проверке конституционности абзаца 2 части седьмой статьи 19 Закона РСФСР от 18 апреля 1991 года “О милиции” в связи с жалобой гражданина В.М. Минакова» // Собрание законодательства РФ. 1995. № 24. Ст. 2342.
26. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 16.12.2025 № 5-КГ25-174-К2 (дело Долиной Л.А. — Лурье П.А.) [Электронный ресурс] // Российская газета. Документы. — 18.12.2025. — URL: https://rg.ru/documents/2025/12/18/ opredelenie-vs-rf-dolina-lure-site-dok.html (дата обращения: 27.07.2026).

Скачать